27 декабря <1820>. Тавриз
Итак, вы в негодовании на меня, любезный Николай Александрович,
за упрямство, с которым я как будто присягнул не писать вам, так
мне Шамир1 говорит. Непонятный человек, я бы на вашем месте
радовался, что унялись скучать вам своею скукою: потому что во
всех моих письмах одно и то же, как вчера, так и нынче.
Процветаем в пустыне, оброшенные людьми и богом отверженные. —
Пришлите к нам Шамира скорее; авось оживит нас несколько, или
нет! пусть его 483 веселится, женится, песни поет: одним
счастливцем больше на свете.
Продолжение впредь с Канумом, который через три дни
отправляется2.
Вложенный здесь конверт возьмите на себя труд передать Роману
Ивановичу3; челом бью о пересылке по адресу.
Sérieusement, il y a quelque chose qui m'empêche de Vous
continuer ma présente, mais Vous serez pleinement compensé par
l'ennui que je m'apprête à Vous causer avec une epître longue de
dix aunes.*
Попросите Романа Ивановича в скором времени переслать конверт
матушке, потому что мне оно очень важно. Дружески вас обнимаю и
прошу не сердиться.
Сноски
* Серьезно, есть нечто, мешающее мне продолжать это письмо, но
вы будете сполна вознаграждены скукой, которую я собираюсь вам
доставить посланием в десять аршин (фр.).
|
