Письмо Булгарину Ф. В., октябрь 1824 -
Грибоедов А.С.
<Начало октября 1824. Петербург.>
Милостивый государь Фаддей Венедиктович.
Тон и содержание этого письма покажутся вам странны, что же
делать?! — Вы сами этому причиною. Я долго думал, не решался,
наконец принял твердое намерение объявить вам истину; il vaut
mieux tard, que jamais*. Признаюсь, мне самому жаль: потому что
с первого дня нашего знакомства вы мне оказали столько
ласковостей; хорошее мнение обо мне я в вас почитаю искренним.
Но, несмотря на все это, не могу долее продолжать нашего
знакомства. Лично не имею против вас ничего; знаю, что намерение
ваше было чисто, когда вы меня, под именем Талантина, хвалили
печатно и, конечно, не думали тем оскорбить1. Но мои правила,
правила благопристойности, и собственно к себе уважение не
дозволяют мне быть предметом похвалы незаслуженной или, во
всяком случае, слишком предускоренной. Вы меня хвалили как
автора, а я именно как автор ничего еще не произвел истинно
изящного. Не думайте, чтобы какая-нибудь внешность, мнения
других людей меня побудили к прерванию с вами знакомства.
Верьте, что для меня моя совесть важнее чужих пересудов; и
смешно бы было мне дорожить мнением людей, когда всемерно от них
удаляюсь. Я просто в несогласии сам с собою: сближаясь с вами
более и более, трудно самому увериться, что ваши похвалы были
мне не по сердцу, боюсь поймать себя на какой-нибудь низости, не
выкланиваю ли я еще горсточку ладана!!
Расстанемтесь.— Я бегать от вас не буду, но коли где встретимся:
то без приязни и без вражды. Мы друг друга более не знаем. Вы,
верно, поймете, что, поступая, как я теперь, не сгоряча, а по
весьма долгом размышлении, не могу уже ни шагу назад отступить.
Конечно, и вас чувство благородной гордости не допустит опять
сойтись с человеком, который от вас отказывается. Гречу объясню
это пространнее... а может быть, и нет, как случится. Прощайте.
Я об вас всегда буду хороших мыслей, даже почитаю долгом
отзываться об вас с благодарностию. Вы обо мне думайте, как
хотите2.
