Письмо Жандру А. А. и др., 12 декабря
1825 -
Грибоедов А.С.
12 декабря 1825.
Станица Екатериноградская.
Андрей любезнейший, я только нынче получил почту твою от 19-го
октября, а когда моя пойдет и через кого доставится в Георгиевск
— не знаю, но досуг есть, и пишу. Философия твоя чуть было меня
не прослезила, милый друг мой. «К чему ведет нас эта жизнь?»
Оглянись, с тобою умнейшая, исполненная чувства и верная
сопутница в этой жизни, и как разнообразна и весела, когда не
сердится. У тебя я, я и я, а наш Александр Одоевский? И когда мы
не вместе, есть о ком думать. Avec ce cortège d'amis on ne
s'ennuye pas mon coeur,* в том и счастие, чтобы сердце не
оставалось пусто. Да хотя бы у нас только и назначения было,
чтобы тебе ко мне писать, а мне любоваться твоею эпистолиею, так
есть за что благодарить бога. Как ты решил? Все равно, а я нынче
весь день был занят твоими портретами. Вижу, что правда, и
огорчительная, насчет Катенина и Кандида. Смерть государя1
причиною, что мы здесь запраздновали, и ни с места. Мне уже
тошно становится, никакого толку. Мазарович с утра морит меня
изломанным французским языком, снег петербургский, солнца давно
нет, скучно в поле, дома еще скучнее, не дают призадуматься, все
это вроде арабесков, как об них говорит Алексей Петрович, что у
человека из задницы дуб растет, с которого он зубами желуди
хватает. Глупо.
Для развлечения бываю по вечерам в азиатской дружеской беседе
Мирза-Джана, а у него певец, Алаиер, мурлычит татарские эклоги;
коли поход в Чечню не состоится, то я долее не выдержу; как ни
люблю Алексея Петровича, но по совести сказать, на что я ему
надобен? Вот вам, например, я точно необходим, теперь сам вижу,
испытал, что такое разлука, тянет обратно, уверен, что встретят
меня с тою же горячностью, с которою провожали, а быть
кому-нибудь в утешение куда приятно!!
Сделай милость, объяви мне искренно, или вы, лучше, скажите мне,
милый друг Варвара Семеновна, отчего наш Александр так страстно
отзывается мне о В. Н. Т... ** Ночью сидит у ней, и оттудова ко
мне пишет, когда уже все дети спать улеглись... Не давайте ему
слишком увлекаться этой дружбою, я по себе знаю, как оно бывает
опасно. Но может быть, я гадкими своими сомнениями оскорблю и
ее, и Александра. Виноват, мне простительно в других
предполагать несколько той слабости, которая испортила мне
полжизни. Точно это вздор, она его гораздо старее, ни с чем не
сообразно, и вы утаите эту статью от нашего друга, кстати, он
теперь в Москве, по возвращении, ради бога, ему не показывайте.
Не хочу от вас скрывать моих пятен, а то бы одним махом
уничтожить всю эту подлость. Прощайте, милые мои, бесценные
существа. Какое у вас движение в Петербурге!!2 — А здесь...
Подождем. Варвара Семеновна, понуждайте нашего ленивца, чтобы не
отставал от Одоевского, я 528 перед вами на колена становлюсь.
Пишите к дальнему другу и родственнику вашего избранья. Сто раз
благодарю вас, что нянчите Вильгельма, чур не заглядываться,
тотчас треснется головою об пол. На днях прибыл сюда фельдъегерь
Экунин и привез мне письмо из Театральной школы, стало быть, как
я ни далек от нее, а все ближе вас, вы, верно, с нею не бываете
в таких коротких сношениях. Шаховской таки сосватал сестру за
полицейского Юпитера, черт с ними со всеми. Скажите мне два
слова об Аристофане, Фонтане5, Колосовой, Каратыгине,
Григорьеве. Правда, я было позабыл, что не те времена.
От ужаса вся стынет кровь,
Лишь плачет тихая любовь.
На чей счет Булгарин нынче ветошничает, с кем в войне? Прощай,
брат Андрей, когда-нибудь напишу тебе умнее, а ты все-таки
отвечай. Коли вы Вариньки не согнали, так поцелуй ее от меня,
между тем мой Сашка6 почтительно вам кланяется.
Продолжение впредь твоя ли рука?
Сноски
* С такой свитой друзей мое сердце не скучает(фр.)..
