|
IX
Мнение автора о ценности записок по театру И. И. Сосницкого и
М. С. Щепкина. - "Липецкие воды". - Печатная война из-за них. -
Стихи Грибоедова по этому поводу. - Нападки М. Н. Загоскина на
Грибоедова в "Северном наблюдателе". - "Лубочный театр". - Отказ
печатать эти стихи и 1000 списков их. - Поездка автора к
Сосницкому в Павловск 3 июня 1858 года. - Хлебосольство
Сосницкого.
- <...>
Несчастная и продолжительная болезнь моя мне, по всему, очень
много напортила и напутала. Не успел я прочесть всего по
Публичной библиотеке, хотя это все было бы, может быть, просто
уже роскошью. Но главное - напортила и напутала она мне именно в
отношении к Сосницкому, потому что мне удалось видеть этого
чрезвычайно замечательного человека только два раза - при
приезде да при отъезде моем. Сосницкий, как я очень справедливо
написал как-то жене, живая летопись не только русского театра,
но в некоторой, разумеется, степени и русского общества. Сколько
поколений, сколько идей, стремлений, верований, наклонностей
общественных, сколько замечательных людей прошло перед его
глазами! Он и Щепкин - да это два сущие клада. Говорят, что
Щепкин написал записки, но хочет, чтобы они были изданы после
его смерти, а Сосницкий, верно, ничего не написал, потому что
сам мне признавался, что ленив до крайности... Притом же жизнь
артиста, даже в нашей смиренной верноподданнической России -
жизнь по преимуществу свободная, веселая, живая, решительно
антипатичная всему, что отзывается пером, терпеньем, кабинетным
трудом. Когда этим господам писать? Им надо или играть, или
гулять... Иапиши и издай свои записки Сосницкий - он бы
решительно обогатился: эту любопытную книгу, которая как бы ни
была плохо написана, но по своему общественному социальному
характеру была бы гораздо любопытнее "Семейной хроники" иди
"Первых годов Багрова-внука" Аксакова, раскупили бы нарасхват.
Сосницкий в молодости своей принадлежал не к сценической, а к
балетной труппе, - он танцевал. На драматическую сцену выступил
он в первый раз в "Липецких водах" князя Шаховского. Я где-то
записал, что в наше время трудно и поверить тому огромному
успеху или уяснить себе разумно причину такого успеха, который
имела в свое время эта из рук вон плохая комедия Шаховского. Это
совершенно справедливо. Сосницкий объясняет причину ее успеха
тем, что тут Шаховской подобрал все молодых, новых и свежих
артистов и что при представлении ее в первый раз была оставлена
натянутая, декламаторская дикция, которой придерживались даже и
в комедии. Нет, этого мало. Видно (т. е. не видно, а надо
думать), что комедия затронула какие-нибудь общественные
интересы или интересные общественные личности (как при этом
слове не вспомнить Жандра), потому что произвела такой фурор,
такие горячие партии pro и contra, такую забавную печатную и
письменную войну, поконченную стихами Грибоедова, которые хоть и
не вполне, но прочел мне С. Н. Бегичев. Они называются "Приказ
Феба". Феб, которому из-за "Липецких вод" порядочно надоели,
объявляет,
Что споры все о "Липецких водах"
(В хулу и похвалу, и в прозе и в стихах)
Написаны и преданы тисненью
Не по его веленью.
Вот как далеко зашло общественное движение и журнальная драка.
Это у нас бывает редко, и подобными фактами мы никак
пренебрегать не смеем, да и не такое теперь время. Теперь очень
дорого ценят всякий, хоть сколько-нибудь живой отголосок
прошлого. Самые ясные следы этой журнальной драки можно найти в
"Северном наблюдателе" за 1817 год, журнале Загоскина, страшного
и не совсем, кажется, честного поклонника Шаховского, журналиста
и писателя жалкого, над которым довольно остроумно и резко
смеялись в "Сыне отечества" того же времени, а особенно один
господин, какая-то "буква ъ" (о, блаженные старые времена,
времена Лужницких старцев, Ювеналов Правосудовых и Юстов
Вередниковых!..), преследовавший Загоскина без пощады. Загоскин,
как известно, никогда не отличался слишком большими умственными
способностями, а это для всякого антагониста подобного человека
- некий клад, потому что стоит только задеть за живое подобного
господина, и он сейчас же, к всеобщему удовольствию, примется
бодаться приставленными ему рогами и никак не угомонится сразу,
а все будет продолжать, - и, разумеется, что ни шаг, то как черт
в лужу... что ни шаг, то все больше и больше затесывается в
болото. Случается иногда, что и эти господа сами задевают,
затрагивают других и, конечно, расплачиваются очень горьким для
себя образом. Так случилось с Загоскиным. <...>
После тяжкой трудной моей болезни первый мой выход был к
Сосницкому. Воздух, на который я не выходил так долго, произвел
на меня сначала, как какое-нибудь наркотическое, одуряющее,
опьяняющее действие... Сосницкий живет на даче в Павловске: что
будешь делать? Я оставил у него письмо, о содержании которого
нетрудно догадаться. Через несколько дней получаю ответ, который
здесь прилагаю. Разумеется, я пошел за "Лубочным театром" сейчас
же и с этой драгоценностью к Жандру. То, что сказал о "Лубочном
театре" Жандр, записано у меня в другом месте.
Июня 3, по совету Иакинфа, я, собравши, кое-как мои плохие
силишки, сам отправился в Павловск... Неудачнее этой поездки
редко даже и со мною, неудачным человеком, бывало. Начать с
того, что я встретил самого Сосницкого на петербургском
дебаркадере Царскосельской дороги, и это еще очень хорошо,
потому что избавило меня от крайне горькой и редко кому
известной необходимости отыскивать дачу. Если и в городе бывает
подчас трудно отыскать иной дом, то едва ли что может сравниться
с горем отыскивать дачи - и это всюду так, и около Москвы, и
около Петербурга. Я все надеялся, что проведу с Сосницким целый
вечер, и, пожалуй, многого наслушаюсь. Не тут-то было. Приезжаем
- у него толпа гостей, его давно ожидающих и уже во всех
отношениях порядочно закусивших и "пропустивших"... Eine lustige
Gesellschaft Веселое общество (нем.).. Подали запросто такой
славный обед, что, судя по петербургским ценам... видно, что
Сосницкий живет хорошо, если может подавать такие обеды на
неожиданное и довольно большое для холостяка число гостей -
запросто. Я ничего не ел, ибо закусил прежде, по-своему,
по-больному. Съел, правда, кусок жаркого, и таки влили в меня
стакан красного вина. Шампанского, которого было много, я не
пил: не люблю и боялся. Говорить о чем-нибудь, разумеется,
никакой возможности. Сосницкий успел только мне подтвердить свои
прежние слова о том, как Загоскин задел Грибоедова. Это
подтверждение было мне тем особенно важно, что как ни
внимательно просматривал я "Северный наблюдатель" - не мог найти
того, о чем два раза говорил мне Сосницкий... Надо хоть после, а
добраться непременно, потому что это хороший факт в материалах
для биографии Грибоедова; кроме того, Сосницкий вполне
подтвердил мне справедливость слов Жандра о прежних трудных
театральных временах, о том, как Сушков и Каратыгин высидели в
крепости, и проч. Но все это было при самом прощании. Мы
расцеловались и обнялись. <...>
|
